Смоленск, берег Днепра, 1926 год. Три восемнадцатилетних девы в чопорных, по нынешним меркам, купальниках: Марианна Ляшкевич, Тамара Каменская и Лидия, фамилии которой я не знаю. Марианна Ляшкевич (на фото слева) впоследствии вышла замуж за инженера-строителя Льва Шкубера, стала художницей, членом совета художников СССР. Жили они сначала в Смоленске, затем в Минске, а потом переехали в Москву. В 90-е годы я была на ее выставке, видела там портрет моего прадедушки Петра.
        С Тамарой Каменской (на фото в центре), моей прабабушкой, Марианну связывали узы нежнейшей дружбы. Дамы дружили со школы и до самой смерти, причем обе прожили долгую и насыщенную жизнь: родились в 1908 году, а умерли в 2001. Познакомились они в 20-е годы на спортивных занятиях занятиях в ВШФО – Высшей школе физического образования – где факультативно занимались гимнастикой и танцами. Окончившая ВШФО и работавшая тренером Галя, старшая сестра Тамары, смотрела на младших девочек свысока.
        Лида же (на фото справа), была одной из тех, кем "уплотнили" после революции семью Каменских в их доме с мезонином на Казанской горе. Ее поселили в бывшей их детской. Прабабушка в воспоминаниях определяет Лиду как "некрасивая, но тоже хорошая девушка". Она была комсомолкой, носила красную косынку и училась на рабфаке. ( Читать дальше... )

Эвальд Ильенков около своей пушки с отцом, корреспондентом «Красной Звезды». 1945 год

Прочитав прошлый пост, мама расстроилась – почему я не написала, как воевал мой отец, Ильенков Эвальд Васильевич, о котором Андрей вспоминал в своем рассказе про 9 Мая. Я ей обещала исправиться и вот пишу. Папа родился в 24 году в благополучной семье пролетарского писателя Ильенкова Василия Павловича. Странным именем (оно прибалтийское, еще я встречала его у Кнута Гамсуна) папа был обязан атеистическим временам – в 20-е годы детей называли всякими Индустриями, Владленами и т.п., потому что этим подчеркивалось безбожие родителей – таких имен нет в святцах. Папе, я думаю, еще повезло, у него был друг Побиск (Поколение отважных борцов и строителей коммунизма), а сестру назвали Аида. Она, бедная, всю жизнь требовала, чтобы ее звали Наташей.
Папа вырос на проезде МХАТа (теперь Камергерский), среди книг и музыки. После школы в 41 поступил в ИФЛИ (Институт философии, литературы и искусства - по тем временам самое лучшее гуманитарное образование), потом эвакуация, артиллерийское училище и фронт с 43 до Берлина. Семейное предание гласит, что именно его пушка первой стреляла по Берлину.

1975 год, юбилей Победы. Побиск уговорил Эвальда надеть орден и пойти к фотографу.

В «Сородичах» опубликованы папины письма с фронта, это стоит почитать, потому что они написаны человеком, воспитанным в том числе и на немецкой культуре. Он воспринимал происходящее во многом как трагедию в духе Вагнера. Кстати, о Вагнере – в Германии папа собрал огромную коллекцию пластинок немецкой музыки и тащил ее до границы. Дальше не пустили. Но выросла я все равно под «Гибель Богов».
После войны отец вернулся в МГУ (ИФЛИ больше не было), кончил философский факультет. Но тут началась уже совсем другая история.

Начало пятидесятых, аспирант.

А сегодня все-таки День Победы и мы воспользовались тем, что Тверская перекрыта и прокатили маму до Большого театра, где она пела военные песни в весьма причудливой компании,

а также собрала немыслимых размеров букет (Киркоров отдыхает). Детей и взрослых, желающих подарить ветеранам цветы, уже неизмеримо больше, чем самих ветеранов.

День Победы Андрей конечно бы не пропустил и что-нибудь бы написал. В его семье отношение к этому празднику было совершенно особенным, и это ощущение великого события со временем передалось через Андрея его друзьям, которые пристраивались 9 мая к компании ветеранов. Я тоже помню этот день в семье Иллешей, но уже не такой молодой и песенный, как тот, о котором написал Андрей в прошлом году. Сегодня повторю тот рассказ, но сначала немного о его матери, Татьяне Сергеевне, или тете Тане, как я ее звала с малолетства, поскольку жили мы в одном подъезде.
Я напишу так, как запомнила семейные рассказы, может, что-то напутаю в деталях – что делать, поправить меня все равно некому.

Татьяна родилась в Латвии, в городе Либава (Лиепая), во вполне буржуазной семье – отчим Сергей Александрович Покровский был директором русской гимназии (это, кстати, к вопросу о не-гражданах Латвии). Татьяна росла верховодом и победительницей – лучше всех делала все: играла в теннис, скакала верхом, бегала, плавала, к тому же красавица.



Перед самой войной в Латвию явилась Красная армия. И надо же было восемнадцатилетней избалованной барышне влюбиться в офицера-оккупанта. 23 июня 41 года они поженились и офицер Сергунько (не помню ни его звания, ни имени) увез молодую жену в Ленинград. Прямо скажем, не в лучшее время и не в лучшее место. Сам Сергунько погиб в первые недели войны, Татьяна оказалась в блокаде. (В альбоме тети Тани одна маленькая паспортная карточка с полустертым изображением и подпись – «Это все, что у меня от тебя осталось».)

( Читать дальше... )